Совсем скоро, в следующем году, читатели Национальной библиотеки Израиля заметят изменения в каталоге: многие библиографические записи будут дополнены новыми сведениями. Это результат масштабного исследовательского проекта «Книжные сокровища диаспоры» (Diaspora Treasures), посвящённого книгам, поступившим в Иерусалим после Второй мировой войны из еврейских библиотек, общинных собраний и частных коллекций Европы. Спустя 80 лет исследователи снова изучают инвентарные книги, владельческие знаки и дарственные надписи, восстанавливая истории книг и имена их прежних владельцев. Выставка также запланирована.
Уже в 1944 году в Еврейском университете в Иерусалиме осознавали масштабы трагедии, разворачивавшейся в Европе. Одним из тех, кто впоследствии сыграл важную роль в спасении еврейских книжных собраний, стал историк и философ Гершом Шолем (1897–1982). Миллионы книг из частных собраний, синагог, школ, общинных и культурных центров по всей оккупированной территории были безжалостно изъяты нацистами у тех, кого режим объявил «врагами рейха», и возвращать их было некому.
Но эти военные трофеи далеко не всегда уничтожались. После показательных костров и погромов 1933 года нацистские идеологи пришли к выводу, что книги и архивы «нежелательных народов» представляют огромный интерес для систематического изучения. По мере продвижения армии по территории Восточной Европы награбленные тома свозили в специализированные институты, такие как «Институт по изучению еврейского вопроса» (Institut zur Erforschung der Judenfrage) во Франкфурте или Институт истории новой Германии (Reichsinstitut für Geschichte des neuen Deutschlands). Там эти фонды использовали для создания известных теорий, для новых учебников высшей школы НСДАП и не только.
Однако организация процесса требовала экспертизы, кто-то должен был разбирать эти книги, уметь читать на идише и иврите и отличать ценное и редкое от тиражного. Классическим примером может служить вывоз архивов и библиотек Вильнюса. Их было так много, что нацисты были вынуждены использовать принудительный труд заключённых-евреев — учёных, писателей и библиографов. Они обладали необходимыми знаниями, чтобы разбирать горы архивов и определять их ценность. Парадокс заключался в том, что нацисты, стремившиеся уничтожить еврейскую культуру, сами привлекли к сортировке похищенных собраний людей, которые сумели спасти часть этого наследия. Так возникла знаменитая вильнюсская «Бумажная бригада», тайно прятавшая редкие книги и документы от уничтожения.
К концу войны трофейные произведения искусства, библиотеки и архивы оказались рассеяны по всей Германии и Австрии. Союзники постепенно занимали эти территории, сталкиваясь с беспрецедентной задачей — собрать воедино разграбленное культурное достояние Европы.
Самое крупное собрание еврейских книг, обнаруженное американскими военными, находилось в распоряжении Института изучения еврейского вопроса Альфреда Розенберга во Франкфурте — результат работы его оперативного штаба Einsatzstab Reichsleiter Rosenberg, ERR, который занимался конфискацией и вывозом культурных ценностей с оккупированных территорий. Для работы с ними в рамках подразделения по охране памятников, изящных искусств и архивов (MFA&A) США было задействовано Оффенбахское архивное депо (Offenbach Archival Depot, OAD). Первым его директором и главным действующим лицом стал Сеймур Помренце (1915–2011), профессиональный архивист.
История OAD началась в конце 1943 – начале 1944 года, когда Отдел по гражданским делам Военного министерства США выбрал публичную библиотеку Карла фон Ротшильда во Франкфурте-на-Майне для защиты уцелевших культурных ценностей. Однако к концу войны фонды разрослись до таких масштабов, что здание перестало вмещать материалы. В декабре 1945 года всю массу книг и документов перенесли на территорию бывшего предприятия химического концерна I. G. Farben в соседнем Оффенбахе. Так появилось OAD, крупнейшее в мире на тот момент хранилище похищенных книжных и архивных материалов.
Главной задачей OAD были реституция и репатриация этих коллекций. Колоссальный труд по каталогизации и сортировке продолжался до июня 1949 года. Среди миллионов единиц хранения, прошедших через депозитарий в период с 1946 по 1949 год, были собрание библиотеки «Розентальяна» (Library Rosenthaliana), возвращённое в Нидерланды, а также коллекция вильнюсского Еврейского научного института (части Музея YIVO) — Помренце активно содействовал тому, чтобы она была передана в отделение YIVO в Нью-Йорке, а не возвращена в ставшую советской Литву.
Если крупные целостные институциональные коллекции удавалось, в основном, вернуть странам-владельцам, то миллионы книг возвращать было некому. Чтобы спасти этих «книжных сирот», американские еврейские учёные и общественные организации создали институцию Jewish Cultural Reconstruction (JCR). Согласно соглашению с американскими военными JCR получила на правах опеки все оставшиеся в Германии бесхозные материалы, с главной целью — найти им новый дом в еврейских институтах по всему миру.
Из распределённых JCR книг в Израиль поступило более 190 тысяч томов. Десятки тысяч из них оказались в собрании Национальной библиотеки. На форзацах этих книг был наклеен скромный служебный ярлык JCR. При этом аппетит и амбиции еврейского ишува в те годы простирались далеко за рамки официальных распределений. Ещё в 1944 году при университетской библиотеке в Иерусалиме был создан специальный Комитет по спасению сокровищ диаспоры. Сотрудники Национальной библиотеки вели поиски собраний, и этот процесс получил название «Сокровища диаспоры». Значительные поступления шли также в виде даров от еврейских общин Вены, Нидерландов и из бывших польских еврейских собраний.
Нынешняя часть проекта связана с исследованием политики комплектования и выявлением поступивших из Германии книг, тщательным описанием владельческих знаков и поиском возможных наследников.
История нынешнего проекта началась благодаря счастливому стечению обстоятельств и чутью библиотекаря и «книжного детектива» Даниэля Липсона. Обратив внимание на заклеенную бумагой надпись в книге по еврейской этике «Месилат Ешарим» («Путь праведных») раби Моше Луцатто (Рамхаля), он передал книгу реставраторам. После их работы стало ясно, что это дарственная надпись, датированная мартом 1936 года: подарок тринадцатилетнему венскому подростку Давиду Дову Нойвирту от семьи Шенфельд в честь его бар-мицвы.
Обратившись к базам данных венских евреев и архивам Холокоста, Даниэль Липсон быстро восстановил трагическую биографию владельца. После аншлюса Австрии в 1938 году семья отчаянно пыталась покинуть страну. Но уехать было невозможно: сам Давид страдал тяжёлой формой полиомиелита, а его отец, раввин общины, не мог оставить своих людей. 14 сентября 1942 года семью депортировали в лагерь Малый Тростенец под Минском. Четыре дня спустя, 18 сентября, все они были расстреляны.
Однако в базе «Яд Вашем» обнаружился документ, лист свидетельских показаний с фотографией Давида Дова. К своему удивлению, в разделе контакты Даниэль увидел, что его заполнила родная сестра Давида Ильзе Рут Дойч (урождённая Нойвирт). В отличие от родителей и брата, Ильзе успела вовремя оформить иммиграционную анкету и уехать из Австрии. В контактах к анкете значился её лондонский адрес. Через британские еврейские общинные связи Даниэль Липсон быстро вышел на след потомков. И здесь произошло чудо, характерное для наших мест: оказалось, что внучка Ильзы, Двора, живёт в Израиле, в пяти минутах ходьбы от разыскивающего её библиотекаря.
Вскоре потомки семьи приехали из Лондона в Иерусалим на бар-мицву своего сына, впервые прикоснувшись к книге, которую их родственник держал в руках за три года до катастрофы. А чуть позже отыскались и родственники авторов той самой памятной надписи 1936 года, семьи Шенфельд (потомок которых стал известным раввином в Нью-Йорке, а его дочь работает в «Яд Вашем»). Круг, разомкнутый в 1942 году в белорусских лесах, замкнулся в Иерусалиме спустя 80 лет.
История Давида Дова Нойвирта и его подарка на бар-мицву, конечно, один из очень эмоциональных примеров кропотливой и масштабной исследовательской работы. На самом деле до недавнего времени книги «Сокровищ диаспоры» были невидимы для исследователей провенанса: поступая в Национальную библиотеку, они каталогизировались на общих основаниях, без идентификации владельческих знаков. Указывалось только, что этот том может быть среди похищенных во время войны. Единственным первичным ключом оставались внутренние инвентарные книги библиотеки за 1950–1959 годы.
Изучив более 10 тысяч записей за это десятилетие и проведя строгий библиографический отбор, при помощи аналитики баз библиотечных данных (Alma, Oracle Analytics, MARC Edit и OpenRefine), исследователи объединили в единый список 8 368 изданий. Сводные таблицы и графики позволили впервые приподнять завесу над реальной политикой комплектования библиотеки в первые годы существования Государства Израиль.
Результаты оказались поразительными и во многом неожиданными для академической среды. Вопреки стереотипу о том, что университетская библиотека собирала исключительно высокую науку, около 50% фондов, влившихся в коллекцию Еврейского университета из Европы, составили литургические тексты, молитвенники (сидуры, махзоры), сборники псалмов и труды по еврейскому праву. Около трети всех книг были напечатаны на идише, языке, к которому в официальных кругах молодого Израиля тех лет часто относились с прохладой или даже с пренебрежением, видя в нём тень «галутного» прошлого. Библиотека вобрала в себя огромные тиражи одинаковых изданий, которые обычно были учебниками в религиозных общинах, иешивах и еврейских школах. Сегодня небольшая команда проекта заново анализирует все печати и надписи на них.
Видимо, в те годы у библиотеки не было политики комплектования, как мы её понимаем сегодня, но было острое, экзистенциальное понимание исторической ответственности. Руководство Еврейского университета считало себя хранителем не только сухой академической мысли, но и всей разрушенной, стёртой с лица земли цивилизации восточноевропейского еврейства во всём её многообразии, от канонических трактатов до засаленных детских учебников в хедерах, дешёвых газет и огромного количества переводов на идиш советских учебников и политических текстов. Во многих из них указаны не только имена, но и точные адреса, и, глядя на современную карту, можно легко представить себе огромный круг еврейских библиотек и их читателей, переплётчиков и антикваров, библиофилов и цензоров. Работа продолжается, и новые книжные детективы скоро будут опубликованы.
